Константин Райкин об «Азбуке артиста»
9 ноября в «Главреде» состоялась пресс-конференция Народного артиста России, художественного руководителя театра «Сатирикон» Константина Райкина.
26 ноября Константин Райкин впервые привезет в Киев нашумевшую постановку спектакля «Азбука артиста».
Ирина Миличенко, газета «Новая»: Константин Аркадьевич, в наше такое сложное время Вы в графике нашли время и прилетели в Киев, 26 ноября презентуете спектакль «Азбука артиста». Расскажите, чем Вы будете удивлять публику?
Константин Райкин: Во-первых, я хочу выразить свое радостное удивление по поводу того, что такое количество народа собралось. Я, честно говоря, удивлен, что к моей персоне такой интерес. Это все похоже… как паника от свиного гриппа, вдруг почему-то выразилась в таком странном букете народа. Говорили, что здесь невозможны никакие собрания, напугали. Я смотрю, что собрание журналистов произошло. В общем, это радует. Спасибо, что вы пришли. Я, честно говоря, не очень понимаю, чем я это заслужил. Не то, чтобы я плохо к себе отношусь. Я очень хорошо к себе отношусь, я считаю, что мог бы и стадион собраться, но как-то я привык, что обычно здесь не такое количество народа.
Сказать, что это нашумевший спектакль… Я не знаю, чем он нашумел больше, чем другие наши спектакли. Мы вообще не такой шумный театр. Спектакль «Азбука артиста» мы играем в нашем репертуаре, он один из семи названий. У нас много лет идет семь названий. Любое восьмое название вытесняет какое-то из предыдущих и их опять становится семь. У нас много лет в театре идет на большой сцене семь названий, по дням недели. Тогда спектакль идет четыре раза в месяц в среднем. Это очень удобно, это как раз то, что нужно для того, чтобы он не забывался, чтобы артисты были в форме. То есть, одно из семи названий нашего репертуара на большой сцене, это - «Азбука артиста». Это так на сегодняшний день.
Мы его много возим, мы его возили по Европе, мы его возили по стране, мы его возили в Соединенных Штатах, по всей Америке, по Канаде. То есть, он такой востребованный спектакль, в общем говоря, успешный. Чем он так шумнее других, я не очень понимаю, но он забавный, его очень любят зрители. Я сам в нем участвую, в нем участвуют молодые артисты театра, которые когда-то были моим курсом. Потому что я преподаю в Школе-студии МХАТ - высшем театральном учебном заведении, когда-то это был один из моих курсов, который потом целиком влился в труппу театра «Сатирикон». И мы когда-то решили сделать спектакль о том, как становятся артистами, то есть, как обучаются актерскому делу, потому что сам по себе этот процесс, о котором мало кто вообще имеет верное представление, - процесс обучения актерскому ремеслу. Этот процесс обучения довольно забавный, особенно в некоторых своих аспектах.
«Азбука артиста» - это название, которое возникло от того, что мы некоторые, так сказать, аспекты обучения актерскому ремеслу выносим на сцену, мы показываем, как обучаются этому делу, как делаются какие-то этюды, какие-то наблюдения, зарисовки, в общем, забавные номера, которые я все время комментирую. Я весь спектакль нахожусь на сцене, я сам кое-что показываю, я сам кое-что демонстрирую, и, в общем, из этого складывается такой спектакль-шоу, в котором участвуют десять человек артистов, моих молодых коллег и я. Вот, собственно, все.
Это идет два часа без остановки - такой довольно плотный, довольно атакующий, яркий перформанс, как говорят там где-то, в разных известных нам странах.
Журнал «Публичные люди»: Вы преподаете много лет. Студенты, как правило, стремятся подражать своему педагогу. У Вас никогда не возникало опасений, что Вы своей личностью подавляете своих студентов, возможно, не даете раскрыться?
Константин Райкин: Если такие опасения возникают, то не я могу сказать, что они имеют под собой какие-то серьезные основания. Вообще, в любом виде искусства некоторое время ученики похожи на своих учителей. Это и в живописи. Возьмите великих мастеров. Есть школы Рафаэля, Фрагонара и так далее, есть школы, из которых выходили замечательные великие художники, которые в начале пути были похожи на тех, у кого они учились. Живопись - наиболее наглядный пример, который можно прямо проследить. То же самое с актерами. У кого учишься, на того и некоторое время бываешь похожим в каких-то проявлениях. Потом от этого освобождаешься. Это не страшно, если пример хороший, не страшно.
И потом, понимаете, если вы увидите сейчас моих учеников в деле, вам уже не придет в голову, что они, так сказать, уж так прямо похожи на меня. Они очень по-разному развиваются и очень уже самостоятельные, даже иногда, я б сказал, более самостоятельны, чем мне бы хотелось. То, что они совершают на этом пути множество ошибок, например, это само по себе и не страшно, но когда их очень много, и они бывают грубые, я иногда жалею, что я их раньше выпустил из-под своей опеки, чем мне бы хотелось.
В общем, такой серьезной опасности нет, они любопытно развиваются даже в театре, и так уже врассыпную, хотя какое-то общее направление они конечно имеют. Определенный взгляд на театральное искусство они все-таки несут. И я заинтересован в том, чтобы они несли какой-то определенный набор принципов. Понимаете? Это мой набор, который я им как-то передал. Так что опасений серьезных нет.
«Газета по-киевски»: Недавно «Сатирикон» отпраздновал свой 70-тилетний юбилей. Как вы отпраздновали? Какие изменение произошли в вашем театре за тот период, который Вы его возглавляете?
Константин Райкин: Изменения? Изменения огромные. Все-таки театр-то был эстрадный, театр маленький такой, он был уникальный, знаменитый театр благодаря просто гению папы, так сказать. Просто он был в некотором смысле театр одного актера, он превратился в драматический театр. Это ансамблевый театр без явного лидера. Я понимаю, что я им как-то руковожу, но я там играю. Я играю роли, как правило, главные, потому что это правильно. Если я играю в спектакле, это будет неправильно, если я буду играть какой-нибудь эпизод - спектакль должен быть концентрирован, как правило, на меня. Но в репертуаре большая часть спектаклей, где я не играю, а при этом театр имеет очень большую популярность среди зрителей. Там ходят не только на Райкина, там ходят на целый ряд замечательных артистов.
Театр очень молодой, потому что я делаю ставку на молодых, я не просто беру молодых, я делаю на них ставку, они у меня играют главные роли и средний возраст театра очень молодой. Потому что я считаю неправильным, когда артист долгое время работает в театре. Если он очень нужен театру, тогда другое дело, но есть большое количество людей, которых я прошу в какой-то момент уйти. А есть, которые сами уходят, потому что не выдерживают такого трудного графика. Потом я просто могу надоесть кому-то, просто до смерти, потому что я всегда говорю одно и то же, просто осточертевает и выдержать это очень трудно, я понимаю.
Короче говоря, это театр стал совсем другим. Репертуар раньше был эстрадный, а сейчас стал классическим. У нас идет Шекспир, Ростан, Лопе де Вега, Островский, очень современно сделанные.
«Газета по-киевски»: Как праздновали?
Константин Райкин: Просто сыграли спектакль. Отпраздновали тихо, без большой пены. Мне как-то не хотелось. Сыграли просто один из своих последних спектаклей и пригласили наших старых работников, кто-то приехал из заграницы. Как-то так, в общем, нормальный был день.
А вы называетесь «По-киевски»? Да? «Газета по-киевски» - это вкусно (смеется).
Вопрос из зала: Какие роли в кино вас могут сегодня заинтересовать?
Константин Райкин: Никакие. Мне не интересно в кино. Если сравнивать с тем, что каждый день мне приходится делать в театре, это так интересно, то, над чем я работаю. Я ни на что это не променяю.
У меня есть пример, когда я отказывал. Даже есть какие-то легенды по этому поводу. Я и Герману отказывал, и Спилбергу отказывал, между прочим. Я думаю, что я единственный, кто сразу сказал «нет» на предложение Спилберга в свое время. Но это ладно. И потом еще сумма была неплохая – 17 миллионов долларов. Я отказался от этого, причем, сразу, даже не задумываясь, потому что это чужие деньги, не мои.
Когда был юбилей у Эльдара Александровича Рязанова, которого я очень люблю, просто как зритель, ко мне пришли и сказали: «Скажите, пожалуйста, какие-то слова Эльдару Александровичу в камеру». Я сказал: «Эльдар Александрович, понимаете, я вас обожаю, как кинорежиссера, но в вашем творчестве есть один серьезный изъян: вы никогда меня не приглашали сниматься. Я вас прошу исправьте это, пригласите меня. Вы не бойтесь, я все равно у вас сниматься не буду. Я вам откажу, но в списке режиссеров, которым я отказал нету Рязанова. Я вас умоляю, пригласите меня, не бойтесь, я вас не потревожу, я вам откажу, но тогда у меня будет против вашей замечательной фамилии большая галочка, что я вам тоже отказал. Ну будьте любезны, ну сделайте, ну пригласите меня». Вот такое у меня было поздравление ему.
Так что у меня нет такого стремления сниматься в кино. Я уже свой выбор сделал. Это вообще замечательный вид искусства - кино, я часто бываю просто зрителем, но самому сниматься… Просто тогда мне придется отказаться от самого любимого. Понимаете? А самое любимое у меня все равно здесь, а не в другом месте.
Вопрос из зала: Вы Герману-старшему отказывали?
Константин Райкин: Да. Герману-старшему. У меня тут, так сказать, серьезный выбор. Есть один старший, а есть сувенирный вариант (смеется). Вот я старшему отказал.
Журнал «Ева»: В Вашей жизни было очень много ролей, какая из этих ролей вам ближе и какая больше нравится?
Константин Райкин: Никакая не ближе. Вы знаете, когда я обучался актерскому делу сначала в театральном институте, то я как-то всегда знал, что я не совсем актер, что я не только артист. Я всегда знал, что буду заниматься чем-то смежным. И так оно и получилось.
Хотя представители вашей братии, журналистской, очень меня время от времени пытались поколебать в смысле уверенности. Когда я стал обучаться актерскому делу, то многие журналисты не могли себе представить, что сын великого артиста может быть сам хорошим артистом. Потому что есть этот глупый принцип, на счет природы, которая вроде отдыхает. Это полная фигня, потому что я вам приведу миллион примеров замечательных, великих детей великих родителей. А природа, отдыхающая на семье Тютькина, она как отдыхает, так и продолжает отдыхать, она столько отдыхает, что, кажется, должен такой Тютькин родится, уже она так отдохнула, гений должен родиться. Нет - все отдыхает и отдыхает.
Так что никакого принципа нет. Но, тем не менее, журналисты так считали. Когда я пошел по пути актера: «нет, не может сын Аркадия Райкина быть хорошим артистом». Потом как-то им объяснили все-таки, что я, скорее, хороший артист, чем плохой. Но к этому времени, когда им объяснили: да, да, все-таки да приходится признать, но я к тому времени стал художественным руководителем театра. Тут они решили: «ну, художественным руководителем…. уже хорошо, он и так артист уже». Потом, через некоторое время им объяснили, что я хороший худрук, потому что нас ставят лучшие режиссеры страны, делают свои лучшие спектакли, тогда им пришлось признать, что я еще и худрук неплохой. А я к этому времени режиссурой занялся. Ну, тут они все: «ну не может быть, чтобы он еще и режиссером хорошим был». Ну, ничего, я их измором взял.
Журнал «Публичные люди»: Вы лет тридцать достаточно активно работали на эстраде, потом отказались.
Константин Райкин: Я не отказался, просто параллельно я деньги зарабатывал, в хорошем смысле слова, не в смысле халтуры, а в смысле того, что это было более денежное дело, чем в театре.
Вопрос из зала: Сегодня большинство актеров становятся известными через съемки в сериалах, фильмах. После этого они исполняют определенные правила игры, то есть, они активно тусят, рекламируют свои сексуальные и другие связи. На ваш взгляд, многие ли из звезд телесериалов смогли бы сыграть на сцене театра «Сатирикон»?
Константин Райкин: Понимаете, я сериалы почти не смотрю, просто потому что мне обычно не нравится этот вид киноискусства. Правда, бывают некоторые случаи. Например, с моей точки зрения, сериал «Ликвидация» - это высокохудожественное произведение, его снял Сережа Урсуляк, который долгие годы был артистом театра «Сатирикон», был моим коллегой. Там играют театральные артисты.
Знаете, это вопрос вкуса и твоей жизненной установки. Я не люблю вот этой вот пены, всяких папарационных тусовок, я не люблю. Это я не люблю, кто-то любит, и на здоровье, если есть возможность. А мне просто жалко времени, потому что я все-таки очень рабочий человек. Я не могу сказать, что я лучше других. Кто-то прекрасно себя чувствует в каких-то ночных, вечерних всяких звездных каких-то местах - ради Бога, я к этому отношусь вполне лояльно.
На счет того, кто бы смог сыграть на сцена «Сатирикон»… Понимаете, на сцене «Сатирикон» вообще трудно играть. Есть даже замечательные артисты в других театрах, которых я бы никогда к себе не принял. Потому что здесь должна быть особая энергия, тяжело работать в нашем театре. Такова наша специфика. Не потому, что мы лучшие, просто так мы устроены.
Вопрос из зала: Чем качественно отличает сегодняшний «Сатирикон» от других известных театров?
Константин Райкин: Мы очень добросовестные. Добросовестность в нашем славянском мире – качество, гораздо более редкое, чем талант. Талантливых людей довольно много среди нас, славян, а добросовестных людей очень немного. Огромное количество разгильдяев, непуганых, как бы слово найти поприличнее… В общем, много прохиндеев.
Есть такие прохиндейские театры, и их много. А мы театр очень добросовестный. Мы очень любим зрителя и очень добросовестно относимся к своей профессии. Это нас отличает.
А дальше все вытекает из этого. У нас на сцене ярко, у нас на сцене очень плотно, мускулисто, нас интересно смотреть. У нас мало вялотекущего, почти нет. Но самое главное – добросовестность.
Ирина Миличенко, газета «Новая»: Вы открыли школа в Карловых Варах. Расскажите о ней.
Константин Райкин: Так сложилось, что в течение нескольких последних лет – и так будет, видимо, и дальше, - я провожу там какое-то время летом, в августе месяце. Мы решили открыть там школу повышения актерской квалификации. Это подготовительное, очень плотное, интенсивное обучение для желающих поступить в театральные вузы. В театральных вузах есть подготовительные курсы, но только они проводят занятия в течение сезона, разряжено. А мы это делаем плотно, и тот же объем подготовки проводим в течение месяца. И делаем это в очень хорошем курортном месте.
Это еще и для тех, кто хочет просто повысить квалификацию, уже являясь артистом. А кроме того, еще и для тех, кто хочет получить какие-то азы, платформу актерского мастерства. Такое желание часто изъявляют бизнесмены, дипломаты, люди, которым это надо просто в силу их профессии.
Там преподаю я, там преподают лучшие педагоги школы-студии МХАТ. Это высокопрофессиональные учебные курсы.
«Главред»: Насколько то, что происходит в «Азбуке артиста», соответствует реальной работе режиссера с актерами? Какой процент там выдумки, какой – реальности?
Константин Райкин: Там вообще нет выдумки. Весь материал создан из учебного процесса. Это происходило так: мы взяли результаты наших институтских экзаменов, и, отредактировав их, сделали из этого спектакль. Это все сделано из конкретных материалов занятий. Т.е. этот спектакль в результате нашему театру не стоил почти ничего, потому что это материал, который уже был, мы его только отредактировали. Конечно, мы сшили костюмы, мы это играем практически на пустой сцене.
Его легко возить, потому что мы расстилаем нечто на любой площадке и в течение двух часов держим напряженное внимание зрительного зала.
Это выжимки из учебного процесса, там не придумывалось специально практически ничего.
Вопрос из зала: Как успешный человек, неужели в вашей жизни, в вашем творчестве не случалось чего-то такого, за что было бы стыдно?
Константин Райкин: Конечно же, да. Вы говорите «успешный» - приминительно ко мне говорить это… Меня как-то ежит. Время от времени играешь плохо, есть какие-то срывы, провалы. Театральная лошадка никого не держит прочно, она время от времени сбрасывает любого седока – любых регалий, любого опыта, любых званий. Время от времени падаешь, и бывает очень больно.
Это ощущение, которое в этой профессии неизбежно. Время от времени уходишь со сцены под стук собственных копыт. Это моменты позора, которые не дай Бог никому пережить.
Когда меня спрашивают: «чего вы боитесь больше всего» - я отвечаю: неуспеха боюсь. Больше смерти. Я лучше пусть умру, но еще раз такие вещи пережить… Профессионалу никакому не пожелаю. Это ужасно, когда тебя не понимают, не оценивают. Другое дело, что потом ты анализируешь ошибки и потом на этих ошибках пытаешься что-то понять, и они бывают для тебя полезнее, чем успех. Но вообще это кровавое, чудовищно тяжелое дело.
Какой я успешный? О чем вы говорите?
Из зала: Вы гениальный!
Константин Райкин: Это другое дело. Здесь я с вами согласен.
Разве «гениальный» и «успешный» - одно и то же? Я вам сейчас назову пять успешных. Что я такое по сравнению с Димой Биланом? Я на самом деле очень хорошо к нему отношусь, просто есть другие виды искусства.
10% населения города ходит в театр. 90% населения города – любого на свете – вообще в театр не ходит никогда. Какой успешный? Ради это успешный? Я у вас имею успех. Ну так вам спасибо большое.
Вопрос из зала: Какие тенденции современного театра вам наиболее интересны и близки? Были ли у вас в последнее время сильные впечатления?
Константин Райкин: Время от времени я получаю сильные впечатления, а если не получаю, то я их придумываю, потому что надо обязательно от чего-то приходить в восторг, восхищаться. Время от времени я вижу что-то очень интересное, хорошее, талантливое, потрясающее. Приехал в Москву Магнитогорский драматический театр. В промышленном, в некотором смысле чудовищном городе, где, казалось бы, ничего живого кроме металла уже быть не может, - там замечательный театр. Он привез спектакль по «Грозе» Островского, весь сделанный из этюдов, где ни одного реального текста Островского нет. Потрясающий, поразивший меня спектакль.
Бывает, студенческий спектакль так сыграют, что…
Бывает, собственный спектакль я посмотрю: «Как талантливо, с ума сойти!» - потому что артисты так сыграют… Правда, на следующий день сыграют так, что я прихожу в ужас.
Вообще, на меня театр производит очень сильное впечатление.
Газета «Дело»: Есть ли у вас меценаты?
Константин Райкин: Есть иногда спонсоры. Постоянного у нас нет. Отчасти мы живем на заработанные деньги. Мы очень много зарабатываем, хотя ни один стационарный театр не может себя окупить, но большую часть средств, на которые мы живем, мы зарабатываем сами.
Очень небольшую часть нам дает государство. Я бы сказал, преступно маленькую. Я вообще считаю, что государство неправильно относится к культуре и, в частности, к театру. У меня рядом с театром недострой – 12 лет идет федеральное строительство. Кто бы мне что про нашу культуру ни говорил, для меня это наглядный пример отношения государства к театру, например.
Государству надо больше заниматься культурой.
В театре артисты получают мало. Просто в театре работают люди, которые любят это дело. Они работают там по любви. Театр – такое место, где не разбогатеешь.
Газета «Дело»: Сколько стоят билеты в ваш театр?
Константин Райкин: У нас довольно дорогие билеты. В районе ста долларов.
Вопрос из зала: Вы не боялись приехать в Киев из-за гриппа? Это, наверное, скажется на количестве зрителей.
Константин Райкин: Боялись – не боялись… Мы с гастролями довольно часто попадали в довольно острые ситуации. Например, приехали в одну страну и оказались там в зоне военных действий. Мы приехали на войну однажды. Помню, у нас были гастроли в Израиле и мы оказались единственным театром, который приехал, потому что шла война, и там все время вычисляли, долетят до нас ракеты или нет.
Я уж не говорю л папином театре, о традиции этого театра, который вообще на фронтах провел все четыре года войны в реально опасных условиях.
Папа имел довольно много боевых орденов. У него был такой «иконостас» - когда он выходил в орденах, это производило неизгладимое впечатление.
На встрече с молодежью папа говорил: «22 июня 1941 года у нас должны были начаться гастроли в Днепропетровске. Я не знаю, как об этом узнал фюрер, но 22 июня он начал бомбить Днепропетровск».
Тогда Брежнев был главой города, он дал им вагон и театр отправили дальше.
«Главред»: Читатель «Главреда» приглашает вас в Днепропетровск с гастролями. Приедете?
Константин Райкин: Мы в Днепропетровске будем.
