Савик Шустер. Господин Черновецкий, эта вся стрельба, салюты в вашу честь?

Сегодня День Киева и я поздравляю всех киевлян с этим замечательным праздником. Я хочу сказать несколько слов по поводу не экзит-полов, а по поводу того, что произошло на этих выборах. Ну, во-первых, я вам скажу, что некоторые цифры, которые дают мне основание полагать, что все же мне удастся победить, они основаны на том, что я коренной украинец, я киевлянин, и в то же время я ассоциируюсь ни с теми, ни с другими. То есть, я как бы связующее звено между разными совершенно цветами коалиции. Мне не нравятся вообще эти цвета, мне не нравится вообще, что Украина разделена. И, мне кажется, что это моя заслуга, что (или ваша, конечно, может быть, даже, прежде всего, что вы давали мне слово), и что я говорил, и что вы слышали, что Украина у нас одна. У нас нет двух Украин, и как только мы этот вопрос решим — это будет очень важно. Теперь это будет важно для каждого из вас, поверьте мне. Во-вторых, я хочу сказать, что все абсолютно процессы демократические и хорошие для людей они начнутся из Киева. Очень много вещей, которые я предложил киевлянам. Я сделал прямые контакты с киевлянами, это, наверное, первый случай в истории Украины, мы…

Что, прямых контактов?

Да, прямых контактов, самых прямых. Я выступал постоянно с неподготовленной аудиторией, мне задавали любые вопросы, я на них отвечал. Я встречался с людьми в открытых аудитория, на улицах, и в здании мэрии, и она стала более открытой. Это тоже очень важно. Ну, и я вам скажу, что все же сердце человека оно ощущается. Вот что бы человек о себе ни говорил, мне кажется, что… Во-первых, я выигрываю, Савик, уже шестые выборы. Я ведь был девять лет членом Верховной Рады Украины, мне принадлежит много важных законов, в том числе и Закон о морали. Я не вызываю, может быть, у многих одинаковых чувств, но…

Судя по нашей аудитории, нет…

(смеется) …но это меня никогда не волновало. Я отдавал киевлянам часть своего сердца. Я знаю, что в Киеве выборы, это совсем не выборы где-нибудь в селе Гадюкино, это совершенно разная аудитория. В Киеве меня понимали, в Киеве со мной считались. Это очень важно. Ну, и напоследок я хочу сказать, что я вел свою избирательную кампанию в абсолютном уважении ко всем, кто меня критиковал. Правда, мне не нравились некоторые лозунги, что «Выметем, меня из Киева», это нехорошо, потому что на самом деле я пришел управлять Киевом, и через год меня запросто можно было снять, потому что я давал обещания, и меня избирали на определенный срок исполнения своих полномочий. И, конечно, если я… если выборы устраивать каждый год, то можно добиться определенного результата. Потому что, явно, если вы или ваш муж должен вымыть посуду или приготовить какую-то пищу, а вы его прервали на каком-то пути, то явно он этого не сделает, и можно ему предъявить претензии, все это не есть справедливо. Но важным фактором я хочу подчеркнуть следующее. Я думаю, что если только победа будет за мной и за моим блоком, то мои мальчишки — это пацаны, но они хорошие ребята, что мы фактически переломали самую важную политическую силу в Украине. Это вы знаете, о чем я говорю, но я не хочу…  

Ну, скажите, сейчас уже не предвыборная кампания. Кого вы переломали?

Во всяком случае тех, кто инициировал это процесс.

То есть?

Это лидер БЮТ. И, конечно, всех тех, кто молчаливо или, ну, высказывая ее мнение, у них другого мнения не было, говорили что-то плохое обо мне. То есть, фактически произошел феномен. В Киеве — главном городе Украины, в котором проживает, по моим данным, более пяти миллионов человек, и где живут люди, которые понимают, они проиграли. То есть те, кто инициировал эти выборы. Если я их выиграю, потому что по всем данным, которые я не хочу приводить, но это…

Мы уже приводили данные, поэтому…

Во время выборов против меня устраивалась масса провокаций. Ну, отключился почти весь центр от электричества, я думаю, что это будет уголовное дело и будет расследование. То есть, перерезались провода, отключалось водоснабжение. Сегодня, например, весь Оболонский район отключался, но люди знали, что я занимаюсь этими проблемами, и что они не от меня. Все-таки благодаря средствам массовой информации я смог довести до них, что их может это ожидать. Ну, что за глупость, отключить весь центральный район от электричества, если мы прожили две зимы, и у нас ничего такого не было, у нас была горячая вода, у нас работало отопление, и все было в порядке. То есть это, конечно, меня очень возмущало. Это проделки нехорошей политической силы. И последнее, я хочу сказать, что я столкнулся просто с гебельсовской пропагандой. Обо мне говорили все, что угодно, дерибаны там, что еще только не говорили, и наркоман… Ну, какой из меня наркоман, слушайте?! Мне пятьдесят седьмой год, у меня четыре внука, двое детей. Я веду абсолютно здоровый образ жизни. Дождь ли, снег, я всегда бегу. Я всегда должен быть в форме для того, чтобы решать проблемы киевлян. Конечно, нам нужно было создать команду, конечно, мне для этого…

Вот вы говорите, что есть одна политическая сила или две, которые инициировали досрочные выборы, и с ними вы не будете создавать коалицию в Киевсовете…

Я вам скажу сразу, с БЮТ у меня не будет никакой коалиции, потому что там одна коалиция: там есть женщина, которая руководит всеми процессами. И ни с кем говорить там невозможно, потому что любой шаг в сторону, влево или вправо, это расстрел, это не политическая сила. То есть там никакого здравого смысла. С другими партиями, конечно, нормально можно говорить, и можно создавать, и я обязан создавать политическую коалицию, потому что без этого я просто не смогу навести порядок в городском хозяйстве. Это тоже понятно. Все остальное, я…

Есть вопросы? Пожалуйста, господин Соболев. Леоніде Михайловичу, я представляю ту силу, про яку ви кажете, що там керує жінка всім, і зрозуміло, що і я з ваших слів зрозуміло, нічого не представляю. Як тоді розуміти? От ви кажете, що ви ніяк з нами не домовитеся? А в попередньому скликанні шістнадцять чоловік із фракції БЮТ по всіх земельних питаннях, як ви кажете, дерибан землі, дуже успішно голосували з вами. Вони, щоправда, за це були виключені з фракції БЮТ і ви це чудово знаєте. Так, виявляється, можна домовлятися, коли це стосується незаконного виділення земель. Правда?

Во-первых, я вам скажу: незаконное выделение земель было только в одном случае, и никакого договора с БЮТ не было, когда она выделялась МВД. Это больше ничего такого не было, это первое. Во-вторых, я вам хочу сказать, что, конечно, я помню вас в Верховной Раде, я знаю, что у вас есть свое мнение, но сегодня у вас его нет. Я не уважаю человека, который находится в Верховной Раде, и у которого нет своего мнения. Это и все.

Александр Сенченко, Блок Юлии Тимошенко. Леонид Михайлович так скромно сказал о феномене. Я хотел спросить вот о другом феномене, ваши комментарии узнать…

Да, по поводу, извините, я не сказал по поводу БЮТ. Вот кто здесь сидит, проголосуйте. БЮТ сегодня дерибанит землю по всей Украине. Там, где они имеют большинство, там не дерибан, там разграбление. У нас в Киевской области скоро крестьянам придется летать на самолетах. И там находятся как раз представители… Кто здесь из Киевской области? Есть?

Здесь все из Киева, это киевская аудитория.

А? Я неправильно говорю?

Здесь все киевляне, не Киевская область, а город Киев.

А я вам говорю, поедьте в Киевскую область и вы увидите, что там творится. Кошмар! И больше ничего. Это только Киевская область. А ведь БЮТ имеет представительства во многих регионах Украины и это грабительские организации во многих случаях.

Сенченко. Вернемся к феномену Леонида Михайловича. Бюджет города Киева составляет девяносто процентов от города Парижа, почти девяносто процентов. Это при том, что наша страна во много раз беднее, нежели Франция. При этом средняя заработная плата киевлянина в четыре с половиной раза ниже, чем средняя заработная плата парижанина. То есть, это означает, формула, что вся страна работает на Киев и в столице концентрируются ресурсы, а дальше львиная часть этих ресурсов концентрируется в руках властной команды, но отнюдь не в карманах киевлян. Не в этом ли вы видите феномен результатов этих выборов?  

Феномен, я вам скажу, в том, еще раз я говорю, что я впервые, а я прожил девять лет в Верховной Раде, и видел… кроме Лазаренко, который вел «Громаду», в которой находилась Юлия Владимировна и один из моих оппонентов. Я впервые вижу такую гебельсовскую ложь. Значит, бюджет Парижа раз в сто больше, чем бюджет Киева, притом, что я сделал его в пять раз больше за два всего года нахождения у власти. Это тоже феномен. Теперь, что касается зарплат. Приезжайте в Киев, вы получите возможность… Здесь есть рабочие места, здесь хорошая жизнь для тех особенно, кто приезжает, хотя из-за того, что Кабмин не работает в направлении, чтобы улучшить жизнь киевлян, сегодня на коммуникации у нас в два раза больше напряжение, чем одно должно быть. Потому что на самом деле мы, рассчитывая на три миллиона там человек… Сколько избирателей? Где-то миллион семьсот пятьдесят тысяч, да? А живет хороших пять, и правительство этим не занимается. И, конечно, это проблема. Если бы я не увеличил бюджет, то давно бы уже все разрушилось. Это трубы, это транспорт… Я увеличил в большое количество раз коммунальный транспорт, но это все важные вещи.

Александр Зинченко. Можна репліку, а не запитання, бо із запитаннями все зрозуміло. А от в плані репліки я би сказав таким чином. Ці вибори мені особисто надзвичайно нагадали другий тур президентських виборів 2004 року. Саме другий тур 2004 року, коли було сплановано і чітко реалізовано план масових фальсифікацій на виборчих дільницях. Я тоді займався штабом помаранчевих сил, і дивовижна обставина полягала в тому, що на першому турі 2004 року таких вибухових, скажімо, таких тисків не було, вони саме були реалізовані в другому турі. Що ми спостерігали сьогодні? Ну, те саме. Так само автобусами завозили, так само зелені, жовті, червоні кольори гуляли по всім виборчим дільницям міста Києва, так само навіть сьогоднішня аудиторія, Леоніде Михайловичу, вас не було, але двадцять один відсоток присутніх сказали у цій аудиторії, що їх намагалися купити на виборчих дільницях. Так от це саме повернення, дивовижне повернення в 2004 рік. Друга обставина. Цей рік подарував нам повернення цензури. Вперше не вийшли у п’ятницю та четвер дві провідні програми на провідних каналах. Савік, я розумію, що, можливо, там до опівночі не хотілося проводити цю програму, як і пояснювалося, але все ж таки не вихід у четвер та п’ятницю двох провідних програм, це натяк знову ж таки з 2004 року, коли засоби масової інформації були повністю монополізовані і трималися однією рукою.

Ну, і безумовно, ще одна характеристика цих виборів, це адмінресурс. Адмінресурс, який, безумовно, на кону стояла печатка та підпис на владних документах, і він спрацьовував. Адже від адміністратора тікала не просто влада, від адміністратора тікала можливість розподіляти десятки, сотні тисяч гектарів київської землі. Оці три тенденції, як на мене, надзвичайно є важливими, і вони є прикрими на цей час. Але я висновок зробив ще один такий, що поки що ще рано говорити про перемогу, чи не перемогу. Від альянсу, від композиції сил, які будуть результатом уже тільки остаточних підсумків, а ми на попередніх виборах переконалися, що три відсотки, і вже можуть радикально змінитися в той чи інший бік розклад політичних сил. Оце, здається, є прикрим, і іншими тенденціями.

Позвольте, мне ответить. Я вам скажу, Александр, мы знакомы, правда? Да. Я помню наши встречи на «Интере», когда не было Савика, никого. И вы меня туда не пускали вообще, ни со словом правды, ни со словом ничего. Это вам бы покаяться… Это чистая правда. Да? Вы были цензором «Интера» очень многое время. Да? Сегодня этой цензуры не существует. Теперь, вы говорите неправду, когда вы говорите о том, что я использовал административный ресурс. Единственное, чего я не использовал, это именно административного ресурса. Я не обратился ни к одному врачу, ни к одному своему сотруднику, которых у меня работает сотни тысяч. Вы бы это сделали. Я вас помню хорошо в избирательной кампании. И я думал, что вы как-то поменялись, когда вы выступили с критикой людей, с которыми вы сегодня самые близкие друзья. Ничего не изменилось, вы рветесь к власти, а я к ней не рвусь. И сегодня для меня никакого значения не имеют экзит-полы. Но то, что вы держали меня час на прием, я был тогда депутатом Верховной Рады, а вы были директором телекомпании. И я сидел там у вас в приемной и просился: ну, дайте хоть слово… Ведь я говорю обычные слова, которые нужны людям, и больше ничего. Я не вас критиковать не собирался, ничего такого не было. Я еле-еле к вам добился, и после этого, если вы вспомните хотя бы одну передачу… Одна была, да… на «Интере», только будет хорошо. И вы говорите о свободе слова…  

Можна все ж таки, раз ми пішли на таку розмову, я нагадаю вам, Леоніде Михайловичу, розмову, яка відбулася вже після виборів 2007 року, коли ми зустрілися в одній ситуації на прийомі, мені здається, і ви сказали: Олександре Олексійовичу, Саша, це не дуже важливо, от якби ви прийшли на ТРК «Київ» і сказали все, що ви думаєте про нинішню владу, бо я вам вірю, ви справжня людина, від якої залежить і так далі… Це ваші слова. А тепер вам вигідно показати на цій передачі дещо інший погляд.

Я дійсно вважав, що ви… Но люди не меняются. Не меняются… Я вижу вас. И вас действительно принимал, и говорил вам. Да? Если вы изменились, идите, говорите правду, и больше ничего. Но это перепалка, знаете, она ни к чему не приведет. Я к вам нормально отношусь, и меня только удивило, что как бы после нашего с вами разговора, вы сейчас уже советник, вы идете дальше. Куда дальше? Вы советник премьер-министра…

Ви, напевно, взагалі або газет не читаєте, я не радник прем’єр-міністра, так що ви даєте дивовижну інформацію, як і в цілому, в багатьох випадках, Леоніде Михайловичу, використовуєте інформацію, коли ви на чорне можете сказати біле, а на біле — чорне. От це і є та гебелсівська пропаганду, яку ви реалізуєте, у тому числі…

А правда, что вы были идеологом этого слова «нашизм»? Это правда, или нет?

Ні.

Это не правда?

Ні, неправда.

Хорошо…

Я по поводу цензуры. Понимаете, там вот цензуры как таковой нет.

Вы очень быстро меняетесь. А я какой был, такой и остался. Если вы скажете, что я изменился… Почему меня, я все-таки думаю…

Почему вас выбрали?

Почему меня могут выбрать? Потому что я откровенный, я простой человек и больше ничего. И все, что я говорю, я подтверждаю своими делами.

Александр Третьяков. Я не могу согласиться по поводу средств массовой информации в Украине,  потому что я бы, наверное, молил Бога, чтобы в 2002 году, в 2004 году, когда вы были в четвертой каденции в «Нашей Украине», чтобы была такая передача на «Интере» как «Свобода слова». Чтобы нас туда пускали на эфиры. Сегодня говорить о том, что нет свободы слова в Украине, и о том, что у нас есть какая-то цензура, это просто нагнетание ситуации. Я бы просто хотел сказать, что в Украине есть свобода слова, свобода слова есть тогда, когда есть прямые эфиры. И если они есть, это уже большое достижение. Поэтому обвинять все средства массовой информации, что они там то ли коррумпированы, то ли они кого-то не пускают, это, наверное, разрушит последнее, что осталось еще в сознании людей после 2004 года. Это гордость за то, что мы все вместе побороли, вместе, и Черновецкий тогда был в «Нашей Украине», и Зинченко был в «Нашей Украине» и многие здесь присутствующие. Спасибо.

Савик Шустер. Господин Черновецкий, вы останетесь еще на эфир, вот рекламная пауза, а потом еще, потому что к вам есть еще вопросы, реплики? Или сразу уйдете?  

Вы знаете, я так устал, меня столько оплевали…

Но вы же бегаете каждое утро?..

…за это время. Но, во-первых, я должен… Я ведь вам уже говорил, я веду абсолютно здоровый образ жизни, я должен вовремя лечь, и мне завтра нужно вовремя встать, чтобы вести киевские хозяйственные дела. Так. И потом, знаете, все сразу… Конечно, в душе накапливается… Когда один из кандидатов здесь сидящих говорит, что меня нужно «вымести из Киева»… Ну, как это можно? Вообще странно. Ну, мы друзья были…

Николай Катеринчук. Леонид Михайлович, короткий вопрос на понятном вам языке. Когда будет метро на Троещине? Дата, день…

Метро на Троещине будет по пессимистическим прогнозам в 2011 году, по оптимистическим — я постараюсь сделать в 2010 году. Но это сложновато. Но вот сегодня метро строится круглосуточно, и вы можете в этом убедиться.

А почему только одна компания-монополист его строит? Ведь можно впустить десятки компаний, которые будут строить параллельно десять веток?

Хорошо. Почему вы ни разу ко мне не пришли и не сказали, где эти компании?

Я вам покажу.

Савик Шустер. Господа, это вы будете обсуждать на следующей мэрской кампании, я полагаю. А сейчас мы идем на рекламную паузу. Оставайтесь с нами, господин Черновецкий.